Про кино: три рецензии
Мандерлей / Manderlay 2005	"Мандерлей" - вторая часть "американской" трилогии Ларса фон Триера, и ее невозможно смотреть, абстрагируясь от впечатлений о первой части, "Догвилле". Несмотря даже на то, что главную роль теперь играет не Николь Кидман, а Брайс Ховард. "Догвилль" был фильмом о том, как соблазнительна власть одного человека над другим и как легко и быстро выползает из благопристойного обывателя подлец и мерзавец. Заканчивался фильм программным спором Грейс с отцом, который убеждал дочь в том, что терпимость и милосердие суть высокомерие и гордость. "Мандерлей" как раз об этом. Словесные дуэли отца и дочери продолжаются: чем дальше, тем больше эта парочка походит на пушкинских Фауста и Мефистофеля. Грейс, пытающаяся обрести самое себя, бросается от одной иллюзии к другой - а отец знает наперед все, что будет. И с завораживающей усмешкой рассказывает дочери о том, чем закончится очередная ее затея. Попытки Грейс учить рабов демократии до смешного похожи на старания правительства Буша осчастливить жителей Ирака. Сравнение некорректно (сценарий был написан до иракской войны), однако поучительно: многие наивно полагают, что искусство следует за жизнью, хотя верно как раз обратное. Фон Триер последовательно уничтожает либеральную иллюзию о том, что демократия есть абсолютное и универсальное благо. Грейс, искренне уверенная, что хочет помочь бывшим рабам - в реальности же отчаянно ищущая свое место в жизни - совершает ошибку за ошибкой, которые в конце концов и разрушают все ее иллюзии. В этом, в общем-то, политическом фильме Триер демонстрирует, как западный мир стремится всех сделать счастливыми: то ли пытаясь изжить комплекс вины за рабство/колонизацию, то ли самоутвердиться, то ли найти лекарство от сытой скуки. А жизнь мстит за самонадеянность. Мстит и Западу, и самой Грейс, которая к финалу с удивлением понимает, что рабы поумнее ее будут. Это главная неожиданность фильма: заходя в кинозал, ожидаешь увидеть что-то на тему "раба внутри нас". Но Триер, оправдывающий ожидания, не был бы Триером. Рабы из Мандерлея хотят оставаться рабами не потому, что, дескать, нельзя быть более свободным снаружи, нежели внутри. Они понимают, что это другие - белые - не готовы принять их равными себе. Предположение было бы только предположением, но в финале фокусник Триер достает из рукава веское доказательство: фотографии избитых, застреленных, повешенных, сожженых ку-клус-клановцами чернокожих. Триер уникальный режиссер. Он задумывается - и заставляет задуматься нас с вами - о вещах, о которых иначе не задумался бы никто. После каждого его фильма приходится жить немного в другом мире, и далеко не всегда лучшем. Триер разрушает иллюзии, что бывает неприятно и даже мучительно. Многие именно поэтому мрачного датчанина и не любят. Другие - считают гением.
Если.... / If.... 1968	Этот культовый английский фильм режиссер Линдсей Андерсон снял в 1968 году. Обратите внимание на дату. "Пражская весна", студенческая революция во Франции, отмененный Каннский кинофестиваль. В следующем году Золотую пальмовую ветвь Канн получит "Если....". Главную роль в фильме сыграл 25-летний дебютант Малькольм Макдауэлл. Позже он вспоминал: "В Лондоне были очереди в полмили длиной из жаждущих посмотреть картину с моим участием. Люди, увидевшие меня на улице, приходили в возбуждение. Из совершенно неизвестного актера я превратился в символ чего-то очень важного для множества людей". Впрочем, мы отвлеклись, а в зале тем временем погасили свет, и первые кадры мелькают на экране. Закрытая английская школа для мальчиков. Старые камни увитых плющом зданий, чудаки-учителя, латынь. Коллективные молитвы, казарменный быт, телесные наказания... Может показаться, что время здесь остановилось, что это баснословная "старая добрая Англия", которая не меняется никогда. Но за стенами школы шестидесятые, и в комнате для занятий уже висит портрет команданте Че. В этой школе, как в любом социуме, существует много правил. Как в любом социуме, одни усваивают и соблюдают их, не задумываясь о том, насколько они верны, другие же находят удовольствие в их нарушении. Другие - это, прежде всего, Майк Тревис (Макдауэлл) и Джонни Найтли (Дэвид Вуд). Сложно понять, чего в этих юношах больше: нерастраченной, бьющей через край энергии или врожденной неспособности подчиняться, идти на компромисс, вставать в ряд. "Когда мы начнем жить, хотел бы я знать", - озвучивает общие мысли Майк. Пока же приходится только мечтать о свободе, женщинах и "настоящей жизни". Параллельно развивается вялотекущий конфликт со старшими: "слишком длинные волосы", манера Тревиса дерзить, да мало ли может быть поводов. Не поводы важны, а та взаимная ненависть, которая то и дело прорывается наружу. Трудно уловить момент, когда конфликт становится коллизией, когда терпение юношей заканчивается. Сначала перед нами разговоры того известного рода, который с пушкинских времен зовется "между Лафитом и Клико". "Только насилие и революция - чистые действия. Война это последний возможный творческий акт", - говорит Майк, и пока не понять, всерьез ли. Потом реалистичное, практически документальное изображение школьной жизни сменяется жестким, условным, символистским кино. Юноши берут в руки оружие и начинают стрелять. Финальная сцена, в которой Тревис сотоварищи (с одной стороны) и учителя, остальные ученики, их родители (с другой) исступленно палят друг в друга, есть чистая аллегория вечной борьбы свободы и конформизма. Мы видим не месть конкретным людям за конкретные обиды, не бунт детей против отцов, но отрицание общества, то есть революцию. Титры застают врасплох. Велик соблазн объявить "Если...." исследованием причин появления в обществе революционеров. Или социальной драмой о том, как насилие порождает насилие, а унижение - жестокость. Но будь все так просто, не было бы так интересно. Во-первых, это великолепный фильм с точки зрения чистого искусства. Игра Макдауэлла, равно как и всех британских актеров, поистине выдающаяся. Непривычное для глаза современного зрителя чередование черно-белых и снятых в цвете сцен оказывается интересным стилистическим инструментом. Наконец, верный признак незаурядного кино - кадры, запоминающиеся навсегда. Так, например, запоминается скромняга Найтли, трогательно накрывающий блюдцем, чтобы не остыло, кофе Майка, отвлекшегося на музыкальный автомат в придорожной забегаловке, посещение которой, видимо, обязательно для мятежных киногероев всех времен. Во-вторых, это кино действительно сложное и современное. Сложное, потому что скорее задает вопросы, нежели дает на них ответы. Современное, потому что, отражая конкретную историческую и национальную реальность, говорит о вечных вопросах. Не забудем, что романтическая революционность шестидестых выродилась в современный терроризм. И понять Тревиса и его друзей так же сложно, как тех молодых англичан из Лидса, которые одним июльским утром взорвали лондонское метро.
У моря / Beyond the Sea 2004	На экране появляется Кевин Спейси в пижонском смокинге и с допотопным микрофоном в руках. Звучит вступление к Mack the Knife, и Спейси, пританцовывая, запевает бессмертный джазовый стандарт. Вот первое сильное впечатление от фильма, которому посвящена эта колонка. "У моря" - фильм-биография американского певца и актера Бобби Дарина. О Дарине теперь все знают, что он когда-то переплюнул исполнением этого самого Mack the Knife великого Синатру, а до выхода фильма не знали ничего (в России не знали, не в Америке). Смотреть это кино стоит в трех случаях. Если вы любите Спейси. (А как, скажите, можно не любить трогательного папика из "Красоты по-американски"?) Если вы любите старые добрые американские мюзиклы. Если вы просто любите необычное, хоть сколько-нибудь отличающееся от голливудских стандартов кино. Спейси в фильме много, и не только потому, что он играет заглавную роль. Кевин был режиссером и продюсером картины, а заодно исполнил все музыкальные номера. Среди них упомянутый уже Mack the Knife, заглавная Beyond the Sea и еще куча милых приджазованных песенок. С мюзиклами фильм роднит не только обилие джазовой музыки и танцевальных номеров. Как в классических картинах вроде "Смешного лица" или "Поющих под дождем", от эпизода к эпизоду меняются костюмы, декорации и натура. Особенно хороша осень в Италии: сельские дороги, мотороллеры, желто-коричневая листва по обочинам и прочие визуальные прелести в духе "Амели". Несмотря на все это, "У моря" прежде всего байопик, и рассказывает он историю, которая может заставить задуматься. У Дарина были серьезные проблемы со здоровьем: когда ему было семь лет, врачи считали, что он едва ли доживет до пятнадцати. Бобби дожил и до пятнадцати, и до двадцати, и прожил почти сорок. Едва отогнав от себя смерть, он начал строить свою жизнь. Строить, не считаясь ни с кем и ни с чем. Так, как сам считал нужным. Захотел стать певцом - стал. Захотел жениться на выбранной им девушке - женился. Захотел, чтобы его узнавал каждый рассыльный - сам потом не знал, куда от поклонников деваться. Решил сказать людям, что он думает о Вьетнамской войне - и добился того, чтобы люди это услышали. И жил так, чтобы успеть сделать как можно больше - жизнь могла закончиться в любой момент. Надо отдать режиссеру должное, темой смерти он не спекулирует и слезу из зрителя почем зря не давит. Потому-то в конце фильма при виде Дарина, припадающего за кулисами к кислородной подушке, по-настоящему хочется, чтобы он не умирал. Ведь кто из нас не задумывался о том, что в этой жизни нам дано изменить, а что - нет? И так ли сильнее нас эти чертовы обстоятельства? Есть над чем подумать. Недостатки фильма - это плохо выстроенная композиция и перепады ритма, в котором движется действие. Биографические и музыкальные эпизоды сменяются маловразумительными "переходами", во время которых голос героя украдкой (из-за кадра) сообщает умиленному старомодностью приема зрителю о очередных десяти годах своей жизни. Поэтому таким неожиданным и психологически слабо обусловленным выглядит внезапное превращение Дарина из гламурного красавчика в лысеющего очкастого хиппи с бакенбардами a la Леннон. Но за любовно продуманные детали - вроде появляющегося в одной сцене постера несуществующего фильма с участием Тони Кертиса и Бобби - многое можно простить. Такой вот, немного странный, немного неровный, но весьма любопытный вышел у Спейси фильм. Привлекающий к себе внимание, как все необычное.
	На главную